Мальчик, который кричал: «Туман!»

ДЕЛО № 2317-К. «НАХОДКА С СЕВЕРНОГО ТРАКТА»
МЕСТО: Крепость Равенвуд, Архив, изолированная келья при лазарете.
СУБЪЕКТ: Мужчина, предположительно 28-35 лет. Имя не установлено. Отзывается на «Карл», но в бреду называет себя иначе.
СОСТОЯНИЕ: Крайнее физическое истощение, множественные поверхностные травмы, тяжелая форма параноидального психоза.
ПРИМЕЧАНИЕ: Пациент представляет физическую опасность для себя и окружающих. Требует сдержанности. Допрашивающие: Отец-инквизитор Нафанаил, Брат-целитель Лазарь.
ЗАПИСЬ ВЕДЕТСЯ С ОДНОВРЕМЕННЫМ НАБЛЮДЕНИЕМ.

*Запись начинается с приглушенного лязга засова. Слышны тяжелое дыхание и скрежет цепей о каменный пол.*

Лазарь: *тихо Нафанаилу* - Дайте ему воды. Посмотрим на реакцию.
Нафанаил: *сухо* - Посмотрим. Но не подходи слишком близко.

*Слышен звук глиняной кружки, поставленной на табуретку. Долгая пауза.*

Карл: *хриплый, прерывистый смех* - Воду. Конечно. Очищающая влага. Дай-ка я посмотрю…*Слышен резкий удар – кружка, смахнутая на пол.*
— Плесень. Черви. Слизь. Я вижу, что в ней на самом деле, целитель. Твои «добрые» руки этого не скроют. Они дрожат. Или это просто кожа плохо пригнана к суставам?
Лазарь: - Здесь нет яда. Мы пытаемся помочь.
Карл: - Помочь? Как вы помогли тем, кто со мной был? Шестеро. Или пятеро? Память… она тоже становится липкой в этом тумане. Ловчий. Кроу. Мрачный, как грозовая туча, глаза цвета олова. Он взял всё наше серебро и клялся «тихими тропами». Говорил, Пелена спит.
Нафанаил: *голос ровный, пишущий* — Пелена не спит. Она бодрствует.
Карл: - О! Прямолинейно. Мне нравится. Ты хочешь факты, инквизитор? Вот тебе факт. Первые часы – только сырость и тишина. Не ветра, понимаешь? Воздух висит, как саван. Пахнет… не сыростью. Пахнет старым железом, оставленным под дождем. Ржавчиной и чем-то сладковато-гнилым.
Лазарь: - Что случилось потом?
Карл:  *голос становится тише, монотоннее* - Мы вошли в ложбину. И мир… исчез. Белизна стала плотной, как вата в ушах. Я не слышал шагов товарища в двух шагах. Только стук крови в висках. Кроу крикнул держаться за веревку. Голос был глухой, будто из-под земли. Я ухватился. Она дрожала. Потом… её дёрнуло. Резко. С такой силой, что я полетел на землю.

*Пауза. Слышен скрип пера по пергаменту.*

Карл: - Был звук. Влажный хруст. Как ломают сырые сучья. Веревка обвисла. Я подтянул её… и вытащил обрывок. Он не был порван. Он был… размочален. Изжеван. На конце что-то темное и липкое.
Нафанаил: - И ты остался один.
Карл: - Один. В молоке, где нет ни верха, ни низа. Я шёл. Может, часами. Может, днями. Время там сворачивается в петли. И тогда я услышал их.

*Его дыхание учащается.*

Карл: - «Карл! Сюда! Я нашел тропу!» Это был голос Кроу. Чистый, живой. Сердце у меня упало и подпрыгнуло от надежды. «Кроу!» – закричал я. И побежал на звук. Спотыкаясь, падая. Силуэт впереди. Его плащ, его арбалет за спиной. Он стоял ко мне спиной. «Где остальные?» – задыхаюсь я, почти касаясь его плеча. Он начал поворачиваться. Медленно. Слишком плавно. И пока поворачивался, говорил: «Они здесь. Все здесь. Иди к нам». Голос был… его голос. Но ритм. Без пауз, без вздохов. Как песня, заученная наизусть, но без души.

*Цепи резко звякают.*

Карл:- Он повернулся. Это было его лицо. Те же шрамы. Но глаза… Глаза были как полированные камешки, черные и неподвижные. Они не моргали. А рот… губы не шевелились. Звук шёл из дыры на шее. Она открывалась и закрывалась, как жабры, и внутри что-то розовое пульсировало.
Лазарь: — Исчадия Пелены… их вроде кто-то решил их назвать, перевертыши. Он принимает образы из памяти.
Карл:  — Его рука потянулась ко мне. Пальцы… затрещали, вытягиваясь, кожа лопнула по швам. Я не помню, как развернулся. Я бежал. А они начали петь хором. Голосом жены пекаря, «Помоги, я упала!» Голосом моего мертвого брата, «Поиграем, как в детстве?» Они были в тумане. Везде. Тени, стоящие и наблюдающие. Они ждали, пока я сломаюсь и побегу к ним. Силы кончались. Я уже молился о том, чтобы просто упасть и не вставать. И тогда… туман расступился. Я увидел стены. Высокие, каменные. Неважно! Ворота открыты, свет льется, люди на стенах! Запах… жареного мяса и хлеба!
Нафанаил: - Мираж...
Карл: — Да. Мираж. Я, шатаясь, поплёлся к спасению. У ворот стражник улыбался. Девушка с кувшином протягивала воду. «Пей, бедняга, ты добрался». Я протянул руку… и увидел. У неё не было ногтей. Кончики пальцев, гладкие, розовые, как у новорождённого. А вода… она не двигалась. Была густой и тёмной. Я поднял глаза на стражника. Он улыбался. Не моргал. А его латы… стыки сочились. Это был не металл. Это была скорлупа.
Лазарь: - Иллюзия раскололась.
Карл: - Раскололась! Я прошептал, «Это не город». И он… дрогнул. Стены поплыли, как на воде. Свет стал холодным и гнилым. «ПОЧЕМУ ТЫ НЕ ПЬЁШЬ?» – завопило что-то из лица девушки, которое теперь стекало, как воск. Это был не крик. Это был визг пилы по кости! Я отполз. «Город» наклонился надо мной, башни склонились, чтобы схватить. Он был голоден. Он был лживой надеждой. Я прыгнул в овраг. Зарылся в грязь под корнями. Нашёл яму и вжался в неё. Они ходили сверху. Звали. Голосом матери, «Сынок, похлебка стынет». Голосом Кроу, «Выходи, здесь безопасно». Я кусал собственную руку, чтобы не застонать. Их покой – это вечность в брюхе тумана. А потом… ваши руки. Вы вытащили меня. Я дрался. Я думал, это они. Что вы последняя маска. Теперь вы говорите – это Равенвуд. Здесь камень, огонь, сталь. Вы даете воду и хлеб.

*Внезапная, леденящая тишина. Когда Карл говорит снова, его голос – шепот, полный бездонного ужаса.*

Карл: - Но ответьте мне… Отец Нафанаил. Ваша тень. Свеча слева, а она падает вправо. Почему? Брат Лазарь. Ты моргнул пять раз за время нашей беседы. И каждый раз… веки смыкались не сверху вниз. Они сходились с висков. Как у ящерицы.

*Громкий скрип отодвигаемого стула. Цепи бьют о камень в истеричном ритме.*

Карл: - Вы думаете, я не проверял? Вы думаете, туман не мог просочиться за высокие стены? Он не в воздухе. Он в идее. В надежде. А вы… вы даете надежду. Слишком охотно. Слишком… правильно.

Нафанаил: *голос жесткий, но без злобы* - Это издержки ладана и лечебных трав, бредень. Твои глаза обманывают тебя.

Карл: — МОИ ГЛАЗА ОТКРЫТЫ! СНИМИТЕ ПЕРЧАТКИ! ДАЙТЕ МНЕ УВИДЕТЬ ВАШИ РУКИ! ЕСТЬ ЛИ ТАМ КОЖА, ИЛИ ТОЛЬКО… ТОЛЬКО СЕРЫЙ ШЕЛК?!

*Крики переходят в нечленораздельный вопль, заглушаемый звуками борьбы и торопливыми шагами.*

Лазарь: *приглушенно, Нафанаилу* — Сонный-мак и дурман травы! Быстрее. Он сломает себе кости.

Нафанаил:  *отстраненно, поверх шума*- Конец допроса. Дело №2317-К  переписать. Не «параноидальный психоз». А «продвинутая стадия заражения восприятия Пустотой». Субъект не отличит больше истинного Равенвуда от миражей, порожденных его собственным рассудком. Он будет видеть изъяны в самой реальности. Карантин продлить. Наблюдение удвоить. И… провести проверку по списку. Всех, кто контактировал с ним с момента поступления. На предмет… несвойственных микродвижений глаз. На всякий случай.

*Запись обрывается тихим, влажным звуком укола и окончательным, тяжелым стуком обмякшего тела.*

ПРИПИСКА НА ПОЛЯХ, ПОЧЕРК ОТЦА НАФАНАИЛА: «Свеча действительно была слева. И тень действительно падала вправо. Оплошность дежурного? Или… навязчивая идея заразна? Велю сменить расположение светильников во всех казематах. И выдать новую партию воска. Старый, кажется, тоже пахнет озоном.»